Проблемы защиты интересов кредиторов в делах о банкротстве. часть 2
Права участвующих в деле кредиторов заключаются в том, что они участвуют в собраниях кредиторов и принимают, вкупе с иными кредиторами, обладающими правом голоса, решения, определенные ст. 12 "Закона о несостоятельности (банкротстве)": о введении и продлении внешнего управления, заключении мирового соглашения и пр. Спору нет, конкурсный кредитор участвует в принятии весьма важных решений, однако он лишен важнейших прав, невозможность реализации которых позволяет суду и арбитражным управляющим манипулировать банкротством в ущерб основной массе кредиторов. Речь идет о том, что кредиторы, как следует из ст. 31 Закона о банкротстве, не являются лицами, участвующими в арбитражном процессе. А это значит, что кредитор не может заявить отвод составу суда, знакомиться с материалами дела, подавать заявления и ходатайства по всем вопросам, имеющим отношение к делу о банкротстве.
Таким образом, Закон о банкротстве, игнорируя нормы АПК РФ, относит конкурсных кредиторов к лицам, участвующим в деле о банкротстве (но не в арбитражном процессе) и не наделяет их правами, которые предусмотрены ст. 33 АПК РФ для любого лица, участвующего в деле. Суд и арбитражные управляющие, лишенные контроля со стороны кредиторов, чувствуют себя неуязвимыми и допускают злоупотребления, влекущие существенные нарушения прав кредиторов.
В то же время, как следует из ст. 143 АПК РФ, "…дела о несостоятельности (банкротстве) организаций и граждан рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными законом о несостоятельности". Поэтому существует возможность использовать нормы АПК РФ о вступлении в дело в качестве третьего лица, которые должны обеспечить кредиторам участие в арбитражном процессе. Автор считает, что положение конкурсного кредитора в деле о банкротстве аналогично положению субъекта спорного материального правоотношения в арбитражном процессе, нуждающегося в процессуальной гарантии от возможного ущемления его законных интересов. Должник, используя пробелы в законодательстве и собственную смекалку имеет массу способов (законных / незаконных, но ненаказуемых / незаконных, наказуемых, но недоказуемых) избежать удовлетворения требований кредитора, а значит и кредитору должна быть обеспечена процессуальная защита. Институт третьих лиц в арбитражном процессе — одна из немногих законных возможностей кредитора реально защитить свои права.
Схема действий кредитора весьма проста: им подается заявление о вступлении в дело в качестве третьего лица с самостоятельными требованиями. Теоретически, суд должен вынести определение о принятии конкурсного кредитора в дело. Однако в практике автора суды зачастую отказывали кредиторам определениями, невнятными по смыслу. Как недоразумение можно расценивать разъяснение, которое дал автору по данному вопросу один из заместителей председателя Арбитражного суда. Как следует из разъяснения "…в силу статьи 30 упомянутого Закона (Закона о несостоятельности (банкротстве)) конкурсные кредиторы являются лицами, участвующими в деле, и вынесения дополнительного судебного акта (имеется в виду определение о принятии конкурсного кредитора в дело в качестве третьего лица) о вступлении их для участия в арбитражном деле не требуется…" Хотя автор изложил суть вопроса в доступной форме и указал, что в связи с несовершенством закона о банкротстве, реализовать права, предоставленные участнику дела (знакомится с материалами дела о банкротстве, подавать ходатайства, заявления в ходе судебного заседания и т.д., и т.п.) возможно только путем вступления в арбитражный процесс в качестве третьего лица. Примечательно, что зам. председателя ВАСа также указал на то, что судья, без вынесения определения возвратившая заявление о вступлении в дело в качестве третьего лица, поступила обоснованно. (?) Напомним, что в данном случае решение арбитражного суда должно оформляться в виде определения.
Позиция судей понятна — им не нужны лишние проблемы, которые могут возникнуть в связи с деятельностью новоявленных участников процесса. Кредиторам, которым суд отказал в принятии в дело, можно только посочувствовать, поскольку данные определения в соответствии с АПК РФ обжалованию не подлежат.
Следующий важный блок вопросов — о субъектах процедуры банкротства. Как могли бы помочь справедливому рассмотрению дел о банкротстве Центробанк, Прокуратура, ФСФО и другие государственные органы, и как мало усилий по реализации своих полномочий они предпринимают (по крайней мере, в практике автора данные структуры не оказывали заинтересованным лицам ни малейшей помощи).
Однако данной теме впору посвящать отдельную статью. Здесь же упомянем только о самой центральной фигуре процедуры банкротства — арбитражном управляющем.
Взаимоотношения арбитражного управляющего, кредиторов, суда запутанны и противоречивы до крайности. То управляющий, то кредиторы перманентно становятся жертвами беззакония, творящегося в сфере банкротств.
В некоторых случаях недобросовестные кредиторы манипулируют управляющими, поскольку законодательство не предусматривает меры для защиты интересов управляющих. Поэтому нередки случаи, когда в результате действия группы недобросовестных кредиторов совершенно немотивированно отстраняется временный управляющий. Суду для принятия решения об отстранении управляющего достаточно бывает ходатайства части кредиторов или членов комитета кредиторов банка (а не решения собрания кредиторов согласно ст. 11, 12, 14 Закона о несостоятельности). А о том, что решение об отстранении должно указывать на конкретные нарушения конкурсным управляющим закона, быть мотивированным, суды зачастую и вовсе забывают.
А теперь о другой стороне медали: несмотря на вышеуказанную легкость, с которой суды расставались с управляющими, в ряде случаев кредиторам практически невозможно избавится от грубо нарушающего законодательство, не исполняющего свои обязанности конкурсного управляющего. Так, например, показателен случай с "ЛЛД-банком", когда кредиторы, добивающиеся смещения управляющего, предоставили в суд протокол собрания кредиторов, с предложениями по новой кандидатуре конкурсного управляющего. Суд же отказывает кредиторам без какого-либо правового обоснования своих выводов.
Очередной ляп в законодательстве, получивший широкую огласку, состоит в том, что кандидатура внешнего управляющего утверждается арбитражным судом на основании протокола первого собрания кредиторов. Ведение протокола никем не контролируется, что влечет за собой несложные махинации, которые приводят к тому, что арбитражный суд может назначить любого (!) внешнего управляющего.
Итак, недостатки законодательства порождают противоречивую судебную практику в отношении назначения и смещения конкурсных управляющих, а правым зачастую оказывается сильнейший участник банкротства, имеющий тесные связи с Арбитражным судом. Если неформальные отношения с судом имеет влиятельный кредитор, то манипуляция арбитражными управляющими неизбежна. Если же управляющий сам пользуется благосклонностью арбитражного суда, то кредиторы, даже при наличии у них весомых доказательств незаконной деятельности управляющего, вряд ли добьются его смещения. Однако радоваться фаворитам арбитражного суда не стоит, привязанности судей могут измениться, поэтому только закон может положить конец многочисленным злоупотреблениям, грубо нарушающим права и кредиторов, и должников.
А теперь уделим внимание конкурсным управляющим, не желающим исполнять решения суда. Обстоятельства могут сложится таким образом, что управляющий не будет нести ответственности за неисполнение судебного решения. Предположим, в пользу кредитора выносится решение, которое необходимо исполнить арбитражному управляющему. Например, выплатить кредитору задолженность в первую очередь. При игнорировании управляющим данного решения (что случается очень часто) принудительное исполнение осуществляется судебными приставами. Подчеркнем, что судебные приставы возбуждают исполнительное производство только на основании исполнительных документов, к которым относятся исполнительные листы, выдаваемые судами на основании принимаемых ими судебных актов (ст. 7 ФЗ РФ "Об исполнительном производстве"). Данное подтверждается и ст. 198 АПК РФ, указывающей на то, что "…принудительное исполнение судебного акта производится на основании исполнительного листа, выдаваемого арбитражным судом, принявшим этот акт".
Так вот, на стадии получения исполнительного листа у взыскателя нежданно-негаданно могут возникнуть серьезные проблемы. Обратимся к Информационному Письму Президиума ВАС РФ от 6 августа 1999 г. №43, где на вопрос "…выдается ли исполнительный лист при удовлетворении арбитражным судом жалобы кредиторов о нарушении их прав и интересов" Арбитражный суд, ничтоже сумняшеся, поясняет, что "…при удовлетворении жалобы кредиторов о нарушении их прав и интересов исполнительный лист не выдается", и, тем самым, исключает возможность принудительного исполнения судебного решения. А ведь нормотворчество не является епархией ВАСа РФ. Разъяснять законодательство ВАС РФ вправе, но создавать новые нормы, притом весьма сомнительные, приводящие к тому, что исполнение решения полностью зависит от благодушия арбитражного управляющего — это уже слишком. Конечно, данное письмо — ненормативный правоприменительный акт, но суды зачастую склонны преувеличенно серьезно (в отличие от настоящего законодательства) относятся к подобным разъяснениям. И для того, чтобы переубедить суд, кредитору придется приложить массу усилий и затратить столько времени, что необходимость исполнительного листа к тому времени может уже отпасть.
И в заключение совсем уж о грустном. К сожалению, можно с уверенностью констатировать, что рядовой кредитор, не имеющий нужных связей в Арбитражном суде и неформальных отношений с прочими субъектами банкротства — самый беззащитный участник в делах о несостоятельности. Трудности у кредитора-физического лица начинаются уже с принятия арбитражным судом заявления о признании должника несостоятельным, поскольку именно с этого момента все претензии к должнику рассматриваются в рамках дела о банкротстве. Арбитражные суды настолько творчески подходят к процедуре рассмотрения жалоб участников банкротства, что она принимает абсурдный характер. Практически каждое дело, в рассмотрении которого в качестве представителя кредитора участвовал автор, сопровождалось грубыми нарушениями арбитражным судом норм процессуального и материального права. Суд, будучи не согласным с требованиями кредитора, "забывал" известить то должника, то кредитора о назначении судебного заседания, выносил надуманные определения об отложении срока судебного заседания на несколько месяцев (!), в протоколы судебного заседания судом вносились искажения, а жалобы разрешались невнятными по смыслу и совершенно немотивированными определениями. Для решения в пользу кредиторов в общем-то несложных вопросов требовались не глубокие юридические познания, а терпение и стратегическое противоборство с Арбитражным судом.
Кроме того, автор в статье старательно обошел проблемы кредиторов, связанные с многочисленными трюками должника с фиктивным банкротством, сопровождающимся выводом активов. Существует немало "законных" схем, с помощью которых должник, совершенно не рискуя (имеется в виду уголовная ответственность), успешно оставляет кредиторов "с носом".
И как бы не утверждали представители правоохранительных органов, что действия, совершенные в рамках "освобождения от долгов", подпадают под признаки преступления, за которое инициаторы должны быть наказаны, автор уверен, что ни один юридически грамотный должник, реализующий очередную головокружительную комбинацию банкротства предприятия, не понесет уголовную ответственность, а кредитор, в свою очередь, официальным путем не сможет взыскать с должника задолженность.
Наверное, не может быть удовлетворительным законодательство страны, не так давно окунувшейся в бездну рыночной экономики. Ситуация, которая сложилась к настоящему времени, лучше всего передается словами известного писателя Аркадия Аверченко, которые мы немного перефразируем. Итак, рождение законодательства о банкротстве "прекрасно, как появление на свет ребенка, его бессмысленная улыбка, …первые невнятные слова, трогательно умилительные, когда они произносятся неуверенным розовым язычком… Однако когда ребенку уже четыре года, а он торчит в той же колыбельке, когда он четвертый год сосет свою всунутую когда-то в рот ножку, когда он четвертый год лепечет те же невнятные, невразумительные слова… так это уже не умилительный младенец, … а довольно порядочный детина, впавший в тихий идиотизм." Написано восемьдесят лет назад, про революцию, а как актуально звучит, не правда ли?
Источник: